На пятый год полномасштабной войны России против Украины проблемы адаптации и интеграции временно-перемещенных лиц (ВПЛ) в принимающие общины остаются актуальными по двум основным причинам. Во-первых, не все ВПЛ «первой волны» смогли адаптироваться и интегрироваться в условия новой жизни в принимающих общинах, что побуждает их либо менять место пребывания (как в пределах страны, так и за её границей), либо возвращаться домой, невзирая на угрозы войны. Во-вторых, продолжение боевых действий на востоке и юге страны порождает новые волны внутренней миграции, и новые ВПЛ сталкиваются с проблемами адаптации и интеграции в специфические социокультурные особенности принимающих общин. Разумеется, некоторые ВПЛ, принимая тяжёлое решение покинуть свой дом, выбирают регион, более или менее схожий по социокультурным особенностям с привычным для них. Однако часть переселенцев мигрирует в более безопасные, например, западные регионы, которые меньше страдают от ракетных ударов и других кризисов, связанных с боевыми действиями. Поэтому проблема адаптации и интеграции ВПЛ в социокультурную среду принимающей общины остаётся актуальной как направление социальной работы, так и психологической помощи.
Чтобы понять динамику психических состояний, стоит обратиться к стадиям адаптации ВПЛ («U-кривая адаптации» К. Оберга и Г. Триандиса). На первой стадии — «туристической» — человек испытывает облегчение от осознания того, что ему удалось спастись от опасности военных действий. На второй стадии наступает разочарование из-за трудностей, с которыми сталкивается переселенец: начиная от жилья и трудоустройства и заканчивая медицинским обслуживанием и зачислением детей в образовательные учреждения. Третий этап, по формулировке Г. Триандиса, можно определить как «дно», когда человек сталкивается не только с предыдущими трудностями, но и с критическими сложностями приспособления к непривычным социокультурным особенностям принимающей общины, которые могут существенно отличаться от привычных «культурных кодов». Учитывая, что «культурный код» обычно ассоциируется с набором символов, ценностей, обычаев, традиций, диалектов языка, исторической памяти, стереотипов и бессознательных ассоциаций, влияющих на восприятие мира, — сформированный исторически и понятный членам определённого сообщества, возникший на основе его исторического опыта и межкультурных взаимоотношений, — он служит системой ориентиров для понимания поведения, менталитета и смыслов, помогая различать, условно говоря, «своих» от «чужих». В таком случае, чем более несхож «культурный код» вынужденного переселенца с местным, тем труднее ему принять его, не отказываясь от собственного, чтобы не ощущать себя «чужим». Именно здесь возникает максимальный риск срыва и возвращения на родину или, по меньшей мере, очередного переезда в местность, которая, по мнению мигранта, более или менее схожа по «культурному коду» с его родной. Но если мигрант успешно адаптировался, а затем интегрировался в специфический «культурный код» принимающей общины, наступает четвёртый этап, когда человек становится частью нового сообщества и ощущает свою включённость в него не хуже, чем это было на родине.
При этом, помимо решения сугубо социальных проблем, специалисты сталкиваются со следующими ключевыми социально-психологическими вызовами. Для простоты изложения обратимся к метафорическим образам. Во-первых, ощущение «разбитой вазы» (по С. Джозефу), когда человек считает, что вся его жизнь безвозвратно разрушена войной. Во-вторых, «синдром сбитого лётчика», когда человек считает, что все его профессиональные и карьерные достижения утрачены. В-третьих, проблема «наполнения уже заполненной чашки», когда человек не знает, как принять новое социально-психологическое содержание из-за его несовместимости с уже сформировавшимся на протяжении жизни мировоззрением.
Традиционно социально-психологическая помощь строилась на дефицитарном подходе, согласно которому клиенту следует помочь восстановить утраченный прежний потенциал. Но невозможно вернуть человека в прошлое. Это как пытаться одеть выросшего ребёнка в штанишки, из которых он давно вырос. Поэтому стоит обратиться к профицитарному подходу, представленному в Украине разработками П. Лушина.
Для лучшего понимания концепции посттравматического роста на основе профицитарного подхода стоит обратиться к С. Джозефу, который ввёл метафору разбитой на мелкие осколки вазы, которую можно: а) попытаться склеить, хотя вряд ли она сможет быть восстановлена; б) выбросить осколки и остаться ни с чем; в) сделать из осколков нечто совершенно новое — например, прекрасную мозаичную картину. Очевидно, что ни первый, ни второй вариант не помогут восстановлению клиента. Третий же вариант позволяет клиенту интегрировать новый, пусть даже травматический, но всё же ценный опыт в структуру своей личности, благодаря чему он достигает качественно нового уровня роста по сравнению со своим прежним (дотравматическим) состоянием.
Что касается синдрома «сбитого лётчика», специалист сталкивается с разочарованием клиента на фоне апатии — некогда успешного профессионала, утратившего должность, бизнес или доход и не способного найти новую работу, соответствующую его квалификации. Это состояние характеризуется потерей самооценки, страхом перед будущим, ощущением беспомощности, стыдом за «провал» и трудностями с адаптацией к новым реалиям. Из-за снижения самооценки и/или веры в себя клиент зацикливается на прошлом благополучии, игнорируя новые условия бытия, или боится начинать с более низкой должности (роли или статуса). В таком случае социально-психологическая поддержка должна быть сосредоточена на формировании у клиента готовности принять потерю как данность, переоценить свои компетенции и обновить навыки для открытия себя новому профессиональному опыту.
Что касается «наполнения заполненной чашки», эта метафора показывает: человек, желающий попробовать что-то новое, должен вылить из чашки то, что наполняет её сейчас и мешает заполнить новым. Как человек с чашкой чая, получивший предложение попробовать кофе, не может просто долить его, а должен захотеть принять решение очистить чашку от прежнего содержимого ради возможности наполнить её новым. Ключевым словом здесь является «захотеть» — то есть готовность открыться новому опыту.
Во всех трёх метафорах речь идёт о готовности клиента к разотождествлению себя с прежними самоидентификациями, нежизнеспособными в новых условиях. Помощь следует выстраивать на основе проектного подхода, когда человек осознаёт необходимость не жить прошлым с попытками «войти в чужой монастырь со своим уставом», а начать с чистого листа с готовностью к самоизменениям. Для этого целесообразно помочь человеку осознать и принять по меньшей мере одно из двух решений: а) не принимать новые условия и искать нечто более привычное; б) готовность к кардинальным самоизменениям и интеграции в новые социокультурные условия. Первый вариант предполагает лишь помощь в поиске безопасного, но более привычного места миграции в пределах страны или за её пределами. Во втором случае специалист на основе профицитарного подхода помогает клиенту развить толерантность к неопределённости, поскольку именно страх нового и непривычного чаще всего тормозит готовность человека к его принятию. Эта трансформация личности позволит клиенту переосмыслить целесообразность сохранения имеющегося наполнения его «чашки» и отказаться от него в пользу более адаптивного нового содержания. Может возникнуть вопрос: не выплеснет ли человек вместе со старым содержимым прошлой жизни всё ранее обретённое ценное? Но, продолжая развивать эту метафору, можно считать, что человеку следует сохранить не формальное содержимое, а сам опыт его обретения — то есть саму «чашку». Иными словами, содержание может меняться в зависимости от обстоятельств, но сосуд, вбирающий это наполнение, и есть тот адаптивный потенциал, которым является опыт интериоризации нового жизненного знания.
Таким образом, подводя итог изложенному, основная работа по интеграции ВПЛ в специфические социокультурные особенности принимающей общины должна предусматривать не только помощь в удовлетворении сугубо социальных потребностей, необходимых для выживания, но и работу с мотивацией клиента к интеграции в новую среду на основе профицитарного подхода, а также формирование толерантности к неопределённости как готовности к принятию нового — возможно непривычного, но необходимого для благополучной жизни в новых условиях — опыта.
